Под одной крышей

О спектакле

У спектакля "Трое под одной крышей" только один крохотный недостаток - любители добротного психологического театра могут не догадаться, что им стоит заглянуть в Немецкий театр.
Старая, играная-переигранная пьеса Людмилы Разумовской. Древний и вечно молодой конфликт женщин, живущих под одной крышей. Три поколения, три бесспорных права на мечту и счастье. И ощущение пороховой бочки, которая постоянно норовит взорваться. Это уже третья работа Сергея Попова в качестве режиссера в этом театре. И на этот раз он привнес на сцену театра, славящегося экспериментами, всю мягкость академизма, обоснованность и понятность каждого взгляда, жеста, слова. Медленно мы погружаемся в быт трех женщин. Это особенный день, день семнадцатилетия младшей из них, Любы. Еще это день, когда Люба решает сказать матери и бабушке о своей любви и беременности. К этому главному сюжетному узлу мы движемся все первое действие. И за это время выясняются все вековые обиды друг на друга мамы и бабушки. Люба, пытаясь помирить их, сама мучается мыслями о предстоящем ей разговоре. Персонажи пьесы очень колоритны. По мнению Валентины, Любиной мамы, Нина Петровна — это настоящий гестаповец и палач в юбке. Зато Нина Петровна считает, что ее дочь Валентина просто свихнулась. При всей «совковости» сюжета, он оказывается если не предельно современным, то интригующим. Это внешняя канва. Как и положено настоящему спектаклю, действие рождает у каждого зрителя свои ассоциации и размышления. С первых минут Сергей Попов целым рядом действий и деталей намекает на любовь драматурга к Чехову. Известно, что, когда Разумовскую упрекали в копировании стиля Чехова, она не отрицала этого. Распахнутые в сад окна, реплики a-ля «А день-то какой» как бы помогают зрителю настроиться на нужную дущещипательную волну. Впрочем, режиссер слегка подкорректировал финал пьесы. Если у Разумовской читалось между строк, что все трое так и не смогут найти общего языка, героини Попова переживают катарсис, оказываются способны на покаяние. В этом тоже чувствуется веяние времени. Никому не интересны бесплодные, бесконечные копания в грязном белье, если дело не заканчивается большой стиркой.