ДК "Ламанчский"

О спектакле

Проект главного питерского театрального экспериментатора Андрея Могучего по жанру является иллюстрациями к роману Сервантеса. Свой спектакль с Александром Лыковым в роли Дон Кихота Ламанчского Могучий поставил, вдохновившись гравюрами Гюстава Доре к "детской" версии классического произведения.

Прошлый сезон в Петербурге прошел под знаком Андрея Могучего - на фоне полного истощения питерского театрального мейнстрима неотъезд режиссера с говорящей фамилией к себе в Германию выглядел подарком судьбы. Неудивительно, что фестиваль "Балтийский дом" предложил постановщику сотрудничество.

У Могучего десятилетняя история отношений с театром. "Балтийский дом" стал чуть ли не первой государственной сценой, на которой главный питерский экспериментатор поставил "Шамбалу" Алексея Шипенко; здесь же долго находилась штаб-квартира его Формального театра. "ДК Ламанчский" - возвращение мастера после былой ссоры. Вторая попытка наладить отношения обещала многое - стоило только представить себе Александра Лыкова в роли Дон Кихота и Сергея Лосева в роли Санчо Пансы.

Формальные черты стиля, безусловно, присутствуют во всем, что в течение без малого трех часов происходит на сцене: экран, на который транслируется безмолвная фигура Черкасова в роли Дон Кихота, мешанина из классических текстов и актерской отсебятины, внедрение в ткань спектакля технических средств. Но в отличие от последних спектаклей Могучего здесь есть еще и пустота, холод и странная разорванность конструкции постановки на два акта. По сути, это два отдельных спектакля.

В первом Уно и Муно (Лыков и Лосев) вылезают под грохот канонады из люка посреди разрушенного местечка. На полу тысячи книг, одинокая колонна, пара-тройка цементных блоков - все, что осталось от нашей милой и суетной цивилизации. Грохот и бомбежка. По развалинам прыгает девочка в красном - как в старых фильмах про войну, где всегда есть такая девочка. Молчаливая, не шалит, только тонко попискивает. По этому странному пространству бродит Уно с фонарем, приглядывается к книжкам, зачитывает отрывки. Муно все его толкает: "Пойдем, Уно, пойдем". А тот от книг оторваться не может. Залезает в свинцовый ящик, где находит толстый фолиант, и начинает читать по-испански. Люк тем временем заколачивают, а Уно решает стать Дон Кихотом.

Далее актер Александр Лыков начинает произносить тексты, в которых можно одинаково расслышать и Сервантеса, и философские этюды в духе Клима. Артист играет отчаянно, хорошо, но конструкция спектакля все равно оказывается изначально неживой - окончательно смерть завоевывает пространство во втором акте, где герой спускается в пещеру мертвых. Вот тут-то режиссер употребляет все свои формальные навыки и европейскую искушенность, чтобы "переиграть" текст, с которым ему приходится иметь дело, - на бумаге пьеса Дениса Ширко не вызывает никаких чувств, кроме тяжелого недоумения. Постановку можно интерпретировать по-разному - например, как столкновение высокой культуры и отчаянной пустоты эпохи конца цивилизации. А можно просто наблюдать за бесконечным дождем, падающим на черный полиэтилен, и думать: а ведь красиво! Или устать и, тайком зевая, ждать финала. Спектакль предполагает несколько сценариев развития ваших отношений с этой материей. Что уже само по себе можно считать удачей.

Спецпроект

Загружается, подождите ...