Москва
Москва
Петербург

ДК "Ламанчский"

Проект главного питерского театрального экспериментатора Андрея Могучего по жанру является иллюстрациями к роману Сервантеса. Свой спектакль с Александром Лыковым в роли Дон Кихота Ламанчского Могучий поставил, вдохновившись гравюрами Гюстава Доре к "детской" версии классического произведения.

Прошлый сезон в Петербурге прошел под знаком Андрея Могучего - на фоне полного истощения питерского театрального мейнстрима неотъезд режиссера с говорящей фамилией к себе в Германию выглядел подарком судьбы. Неудивительно, что фестиваль "Балтийский дом" предложил постановщику сотрудничество.

У Могучего десятилетняя история отношений с театром. "Балтийский дом" стал чуть ли не первой государственной сценой, на которой главный питерский экспериментатор поставил "Шамбалу" Алексея Шипенко; здесь же долго находилась штаб-квартира его Формального театра. "ДК Ламанчский" - возвращение мастера после былой ссоры. Вторая попытка наладить отношения обещала многое - стоило только представить себе Александра Лыкова в роли Дон Кихота и Сергея Лосева в роли Санчо Пансы.

Формальные черты стиля, безусловно, присутствуют во всем, что в течение без малого трех часов происходит на сцене: экран, на который транслируется безмолвная фигура Черкасова в роли Дон Кихота, мешанина из классических текстов и актерской отсебятины, внедрение в ткань спектакля технических средств. Но в отличие от последних спектаклей Могучего здесь есть еще и пустота, холод и странная разорванность конструкции постановки на два акта. По сути, это два отдельных спектакля.

В первом Уно и Муно (Лыков и Лосев) вылезают под грохот канонады из люка посреди разрушенного местечка. На полу тысячи книг, одинокая колонна, пара-тройка цементных блоков - все, что осталось от нашей милой и суетной цивилизации. Грохот и бомбежка. По развалинам прыгает девочка в красном - как в старых фильмах про войну, где всегда есть такая девочка. Молчаливая, не шалит, только тонко попискивает. По этому странному пространству бродит Уно с фонарем, приглядывается к книжкам, зачитывает отрывки. Муно все его толкает: "Пойдем, Уно, пойдем". А тот от книг оторваться не может. Залезает в свинцовый ящик, где находит толстый фолиант, и начинает читать по-испански. Люк тем временем заколачивают, а Уно решает стать Дон Кихотом.

Далее актер Александр Лыков начинает произносить тексты, в которых можно одинаково расслышать и Сервантеса, и философские этюды в духе Клима. Артист играет отчаянно, хорошо, но конструкция спектакля все равно оказывается изначально неживой - окончательно смерть завоевывает пространство во втором акте, где герой спускается в пещеру мертвых. Вот тут-то режиссер употребляет все свои формальные навыки и европейскую искушенность, чтобы "переиграть" текст, с которым ему приходится иметь дело, - на бумаге пьеса Дениса Ширко не вызывает никаких чувств, кроме тяжелого недоумения. Постановку можно интерпретировать по-разному - например, как столкновение высокой культуры и отчаянной пустоты эпохи конца цивилизации. А можно просто наблюдать за бесконечным дождем, падающим на черный полиэтилен, и думать: а ведь красиво! Или устать и, тайком зевая, ждать финала. Спектакль предполагает несколько сценариев развития ваших отношений с этой материей. Что уже само по себе можно считать удачей.

14 ноября 2005,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация