Арто Линдсей

О событии

Уникальность Арто Линдсея в том, что он совмещает два далеких друг от друга мира - теплую бразильскую мелодику и холодный скрежет гитарного авангарда

Линдсей — яркий пример мультикультурализма. С одной стороны, он считается героем в Бразилии, где провел детство, а потом играл босанову и продюсировал альбомы прославленных музыкантов типа Каэтано Велозо. С другой — его почитают музыкальные экстремисты за деятельное участие в шумном нью-йоркском движении no wave, которое из-за своего нигилизма и презрения к общепринятым музыкальным формам быстро сошло на нет, зато успело породить Swans и Sonic Youth. Уникальность Линдсея в том, что он совмещает два далеких друг от друга мира — теплую бразильскую мелодику и холодный скрежет гитарного авангарда.

Чего стоит ждать слушателям, которые собираются на ваш московский концерт?
Мы будем играть материал с моих последних альбомов, но их концертные версии звучат гораздо более, как бы это сказать по-панковски, что ли. Я стал больше играть на гитаре, так что будет жесткий драйв. Надеюсь, что публике это понравится так же, как и мне, но в любом случае я не советую идти на концерт с какими-то ожиданиями. Все будет совсем не так, как вы думаете.
У вас хватает времени, чтобы слушать новую музыку?
Как ни странно, да. Много слушаю самбу, соул, современную классику типа Джанчинто Шелси — это итальянский композитор, он умер лет десять тому назад, Мортона Фелдмена и прочих минималистов.
А в детстве что слушали?
Естественно, много бразильской музыки. Моя мать обожала Ната Кинг Коула и Каэтано Велозо, в Бразилии тогда вообще было очень много популярной музыки. Потом, когда был подростком, — Beatles и Rolling Stones, как полагается.
Следите ли за музыкальным прогрессом на малой родине?
Конечно! Мне очень нравится то, что играет молодежь: очень горячая смесь хип-хопа, электрогитар и национального чувства ритма, которое у бразильцев развито необычайно.
А правда, что вы написали музыку для балета, который танцевал Михаил Барышников?
Да, правда. Есть хореограф Ричард Моув, который создал нечто среднее между балетом и спектаклем: как балет, но со словами. Я давно его знаю, и он пригласил меня и Мелвина Гиббса написать музыку для этого спектакля. У меня уже был подобный опыт, и могу сказать, что постановка Моува была скорее спектаклем современного танца. Но это было очень красиво. Спектакль назывался "Ахиллесова пята", и Барышников там играл, разумеется, Ахилла. Михаил — великолепный танцор и, кроме того, человек потрясающего интеллекта. Я встречался с ним в Нью-Йорке несколько раз, и он поразил меня тем, что, будучи уже немолодым человеком в статусе крупной звезды, живо интересовался новым поколением авангардистов от музыки и танца. Я горжусь своим знакомством с ним.