Москва
Москва
Петербург
q Мастерская Петра Фоменко u u u u u Мнение редакции На карте
7

Самое важное

Актеры: Полина Кутепова, Томас Моцкус, Иван Верховых, Ксения Кутепова, Галина Кашковская, Мадлен Джабраилова, Рустэм Юскаев
Автор: Михаил Шишкин
Режиссер/Постановщик: Евгений Каменькович
Каменькович сделал книгу Шишкина «Венерин волос» яснее: грамотная инсценировка и прекрасная игра актеров.

Самое важное в новом спектакле Евгения Каменьковича скрыто за тонной слов, изощренно и крайне увлекательно выписанных прошлогодним лауреатом премии «Национальный бестселлер». На самом деле роман Михаила Шишкина называется «Венерин волос» — по латинскому названию некой древней травки, которая символизирует жизненную силу и растет, судя по всему, в Италии.

Что к чему в романе Шишкина, блестящего и немного манерного стилиста, проще понять, если дочитать его до конца, а потом начать заново. Тогда станет ясно, как связаны с рассказчиком — Толмачом, живущим в Швейцарии переводчиком, работающим на собеседованиях для иммигрантов, — прекрасная Изольда с шрамом на ноге, певица Изабелла, которая ведет дневник, и древние эллины. Евгений Каменькович же не только бережно воспроизвел смутную шишкинскую реальность, но еще и выпрямил косвенные связи и сделал тайное явным.

«Венерин волос» начинается с интервью, которые переводит Толмач (Иван Верховых и дальше будет играть строгого наблюдателя): экс-советские беженцы надеются занять место под швейцарским солнцем. В спектакле тяжелый рассказ простого детдомовца о нелегкой жизни становится поводом для веселого этюда на тему подросткового вранья. Михаил Крылов играет его блистательно, но вот соответствующая сцена у Шишкина — вовсе даже не веселая. Сначала кажется, что театр усиленно пытается избегать жестоких подробностей, которыми писатель снабдил свой сложносочиненный роман. Но нет — театр просто берет верхнюю ноту вместо нижней, и сквозь необычайную легкость, с которой рассказывается о проколотом махновцами животе беременной женщины, проглядывает скорбное бесчувствие человека перед судьбой.

В центре витиеватого повествования, которое ведет от первого лица Толмач (он же муж Изольды, он же молодой писатель, которому поручили взять интервью у престарелой знаменитости), — русская певица Изабелла, прошедшая Первую мировую, потом революцию, потом советскую власть, а потом умершая при некрасивых обстоятельствах. «Обделавшись…» — гримасничает рыжая красавица Изольда (Галина Кашковская). Изольда мило прихрамывает — то ли новые босоножки натерли (режиссер даже ценник ей оставил на подошве), то ли давняя автокатастрофа дает о себе знать. Да, старая певица, чей дневник читает нам Толмач, умерла в собственном дерьме, и ее соседки по коммунальной квартире, зажав нос и чертыхаясь, убирали за ней, никому уже не нужной. Но эта дикость у «фоменок» опущена, потому как она — не самое важное.

А еще потому, что трудно представить себе, что такая участь постигнет обаятельную героиню Мадлен Джабраиловой, твердо и чутко ведущей свою роль. У Каменьковича все играют несколько ролей, кроме Джабраиловой-Изабеллы. Вот, к примеру, уродливая учительница Гальпетра, с огромной грудью, зеленым вязаным беретом на башке, в натуральных чунях поверх выцветших чулок, — одно из воплощений Ксении Кутеповой. Через сцену она уже играет аккуратную хорошенькую швейцарскую юристку, краснеющую от неприличных замечаний в ее адрес, и актрису буквально не узнать. Но вот еще одна вещь, которую понимаешь к концу спектакля, — Гальпетра и Изабелла вполне могли быть одним лицом. У обеих была счастливая беременность, а потом — умерший ребенок («горошинка», как ласково зовет его Изабелла). А фантомные роды, которые настигли посреди ночи престарелую и, видимо, окончательно съехавшую Гальпетру, молящуюся о ребенке, окончились смертью. Вот тебе и «обделалась».

«Самое важное» — спектакль, в котором одно отражается в другом. Шишкин — в Саше Соколове, чью «Школу для дураков» Каменькович ставил на этом самом курсе. Старая училка — в молодой красавице. Забытая юношеская любовь — в Царевне-лягушке, которую играет Полина Кутепова. За пять минут ее глубоко чувственного диалога с Толмачом на воображаемом балтийском побережье и впрямь появляется ощущение, что произошло действительно самое важное. Иначе говоря, когда в театре случаются минуты подлинности, то действует это очень сильно. На бумаге, даже у очень хороших современных писателей, так редко получается.

Афиша

Места

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация