Москва
Москва
Петербург

Тайная история творений

u u u u u Мнение редакции

Несколько месяцев назад Отрошенко получил премию Белкина, вручаемую за лучшую повесть. Что не случайно. Этот жанр, существующий, как известно, только в русской литературе, пришелся Отрошенко как раз впору. Сам он объясняет это так: Повесть парит в воздухе, в неопределенном пространстве между рассказом и романом. В России все погранично. Начиная от сознания, которое часто балансирует на грани здравомыслия и абсурда, и кончая самим положением России, которая во всех смыслах находится между Востоком и Западом, то есть постоянно пребывает в состоянии пограничности, неопределенности, недопроявленности.

Пограничностьи недопроявленность- ключевые слова для Отрошенко. Его новая книга, подобно гробу Магомета, тоже парит в воздухе — между эссеистикой и беллетристикой, повествованием и исследованием, между Россией и Италией, наконец. Она состоит из коротких эссе-новелл, посвященных писателям и философам прошлого — от Катулла и Овидия до Тютчева и Ницше. На первый взгляд эти очерки никак не связаны между собой. Но очень быстро логика компиляции проясняется: все творцы взятыв ключевые моменты их жизни. Для Шопенгауэра это четыре дрезденских года, в течение которых и был создан прославивший его трактат Мир как воля и представление, для Пушкина — последние, преддуэльные месяцы.

Отрошенко волнует, как были созданы те или иные произведения. Или — в терминах самого автора — почему Мировая Воля выбрала для очередного своего проявления именно эту материальную оболочку и именно в этот момент?

Но не пугайтесь, к выспренней и размытой психологии творчества очерки не имеют никакого отношения. Напротив, каждый текст являет собой почти что классический детектив. Вначале нам предлагается некая загадка-завязка, потом обнаруживаются дополнительные обстоятельства и выдвигаются промежуточные версии, а в финале формулируется вывод, всегда логически безукоризненный. И не беда, что порой разгадка может шокировать. Так, в первом же эссе автор на полном серьезе доказывает, что знаменитая своей необъяснимостью ссылка Овидия на берег Черного моря — первая в истории литературная мистификация. Стареющий поэт уединился в своем особняке на окраине Рима и, вооружившись только что вышедшей ГеографиейСтрабона, спокойно сочинял свои меланхолические Письма с Понта. А горячечные любовные стихи Катулла, по мнению Отрошенко, на самом деле фиксация чужого романа — сам Катулл при нем присутствовал только в качестве наперсника

Верит ли сам сочинитель в результаты своих изысканий и построений? А так ли это важно? Ведь недаром в книгу включена целая апология беспричинного обмана, в которой торжественно провозглашается священное право на обладание воображаемой действительностью.

Обычно про такие книги говорят, что автор в Борхесы метит. А отталкиваясь от названия Тайная история творений, можно вспомнить классика постмодернизма Джулиана Барнса с его полуэссеистической, полуиздевательской Историей мира в 10 главах.

Но в поисках литературных предков Отрошенко правильнее все-таки вернуться к Гоголю (недаром в его книге есть целая часть под названием Гоголиана, да и в Италии он тоже живал подолгу). А еще лучше — все к тому же Белкину. Ведь пушкинский alter ego не только создал классический язык русский прозы (которым Отрошенко владеет великолепно), но и остается главным ее мистификатором. Сюртучок Ивана Петровича такой широкий, что в нем можно утонуть, — уверяет Отрошенко. — Там — в рукавах, в карманах, под воротником — есть место любому типу повествования — и реалистическому, и фантасмагорическому, и сюрреалистическому.

22 сентября 2005,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Отзывы
Пока не было оставлено ни одного отзыва. Станьте первым!
Обсудить на форуме
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация