Марина Мнишек

О книге

Благодаря пушкинскому "Борису Годунову" за Мариной закрепилась слава "полячки-гордячки", холодной авантюристки. Вячеслав Козляков призывает взглянуть на судьбу польской шляхтянки иначе.

Основная часть уместившейся в четверть века жизни Марины Мнишек была полностью поглощена гражданской войной 1604-1616 годов, известной как Смутное время. Благодаря пушкинскому "Борису Годунову" за Мариной закрепилась слава "полячки-гордячки", холодной авантюристки, расчетливо использующей женское обаяние для удовлетворения своего непомерного честолюбия. При этом в вину ей ставят не только блестяще описанное Пушкиным "обольщение" Лжедмитрия I, но и ту легкость, с которой она признала своего "чудом спасшегося" супруга в Тушинском воре - Лжедмитрии II, начисто (в отличие от Лжедмитрия I) лишенном царских задатков. И не просто формально признала, но и родила от него ребенка, несчастного Ивана "Дмитриевича", повешенного (!) четырех лет от роду.

Автор Вячеслав Козляков призывает взглянуть на судьбу польской шляхтянки иначе - ведь в то время, когда сандомирский воевода Юрий Мнишек просватал свою дочь за претендента на московский престол, ей было 14-15 лет. Какая уж тут "сцена у фонтана"! Привыкшая подчиняться отцу барышня оказалась не более чем приложением к секретному договору, заключенному Мнишеком и Димитрием.

Столь же разительно отличается и интерпретация автором тушинского периода жизни его героини. Автор приводит свидетельства современников, из которых следует, что Марина не смогла скрыть своего разочарования и даже отвращения при знакомстве с Лжедмитрием II, и только окружающие (в первую очередь все тот же Юрий Мнишек) уговорили ее притвориться, что она узнает его. Лишь год спустя, по-настоящему познакомившись с самозванцем (оказавшимся, как и она сама, заложником чужих амбиций), Марина обвенчалась с ним.

Автор как будто стремится доказать: заложница истории, Марина не была ни какой-то особенной гордячкой, ни уж тем более авантюристкой. Но при этом была сильной, по-европейски образованной женщиной и вполне могла бы оказаться первой русской императрицей и править не хуже Екатерины II. Но история, как мы знаем, распорядилась иначе.