Москва
Москва
Петербург
Смотреть фотогалерею

Эрик Булатов. «Живу — Вижу»

Самая крупная выставка Эрика Булатова открывается в Манеже спустя восемь лет после предыдущей ретроспективы в Третьяковке. И снова чтобы показать, что «Слава КПСС» — отнюдь не про соц-арт.

Ретроспективы Эрика Булатова в России вообще-то хорошо бы устраивать даже не раз в восемь лет, а каждую пятилетку. Чтобы напоминать о том важном, что есть в его картинах, написанных еще сорок лет назад, а сейчас оно год от года опять становится все актуальнее. Ну и кроме того, потому, что еще к излету 1980-х очень многие его работы разлетелись, ушли из страны. (Поэтому, когда к своему юбилею Третьяковка заказала ему картину «Тучи растут», а у Министерства культуры не обозначилось денег ее для музея купить, художник работу подарил.) Правда, многие помнят его с Олегом Васильевым иллюстрации к «Диким лебедям», к «Красной шапочке», к «Золушке»? К «Коту в сапогах»...

А тут — 90 картин (включая 30 тех, что в отечественных рубежах никогда не показывали) и 50 графических листов из 17 российских и европейских музеев и частных коллекций. Сначала, по словам организаторов, в Москву собрались перевезти булатовскую выставку из Нового национального музея Монако, но потом решили сделать свое — позвав в кураторы галериста Сергея Попова. Своими учителями Булатов считает Фалька и Фаворского, но все-таки больше второго. То есть если фальковский мерцающий свет проглядывает в некоторых ранних вещах Булатова, то от Фаворского — работа с пространством, которое именно что строится, и со шрифтом в пространстве.

«О том важном» — это о свободе. О ней он говорил всегда — и когда жил здесь, и когда перебрался в Нью-Йорк, а оттуда довольно быстро — в Париж, и в нулевых, когда в 2013-м ему наконец-то вручили премию «Инновация» «За творческий вклад в развитие современного искусства». Сколько ни появлялось на булатовских картинах орденских лент и лозунгов (вроде попавшего на хрестоматийную работу «Слава КПСС»), это не живопись идеологии. Режим есть — это то, что в задачках называется «дано». Но есть пространство жизни. Оно гораздо шире, а главное, как пытается показать художник, хотя эту самую жизнь не заставишь режим игнорировать, можно стараться выйти за пределы социальных рамок в универсальную — как идущие фоном для лозунгов небеса и пейзажи — бесконечность. «Мое дело — это социальная граница, ее характер, возможность и невозможность ее пересечения — короче говоря, проблема СВОБОДЫ, которую я понимаю прежде всего как свободу от социального пространства», — написал как-то Булатов.

Тут не про соцартовское ерничанье — Булатов серьезен и ничуть этого не стесняется. Картина для него важнее понятия «живопись» — как раз как попытка такого освобождения, пробы границ социального на прочность. Как его «Живу — Вижу» по стихам Всеволода Некрасова: облака, в которые воронкой затягивает эти слова, разрывая границу социального, выпуская личное пространство жизни. И наблюдение, которое Булатов почитает делом художника. Так — вплоть до недавней, 2011–2013 годов, вариации «Картина и зрители» на тему «Явления Христа народу» Александра Иванова.

8 сентября 2014,

Персона

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация