Европа +

О событии

Выставку социально неравнодушного мастера Герхарда Рихтера в ГЦСИ поместили в контекст русского концептуализма.

Бежав в 1961 году на Запад мимо недостроенной Берлинской стены, дрезденский художник Герхард Рихтер не стал воинствующим апологетом свободного мира. Одна из самых знаменитых его работ, "Дядя Руди", немедленно вызвала огромный и противоречивый резонанс в обеих Германиях. На огромном холсте красовалась фотография родственника Рихтера в форме офицера вермахта. А большинство немцев не очень любит вспоминать о том, что почти у каждого из них есть добрый дядюшка или дедушка, верно служивший Гитлеру.

Но самой спорной и даже скандальной серией художника стал цикл перерисованных из газет смутных, почти неразличимых портретов молодых людей, в которых внимательный глаз мог опознать Андреаса Баадера и Ульрику Майнхофф, лидеров террористической группировки "Фракция Красной Армии" (Rote Armee Fraktion, RAF). Эти истинные романтики и настоящие патриоты хотели только хорошего - вычистить из родной Германии бывших фашистов, уничтожить наследия ее рейхс-прошлого. Но попали в ловушку "красного" метода - жгли универмаги, похищали и убивали людей.

В этой работе Рихтер пошел дальше простой полемической провокации. Использовав фотографии из прессы, он указал на то, что настоящий террор происходил в реальности массмедиа, на страницах газет и журналов, мусоливших имена и поступки рафовцев. Однако, как и полагается всякому подлинно немецкому мастеру, даже такой острополитический сюжет художник растворил в каком-то метафизическом сумраке. Именно это умение и сделало Герхарда Рихтера ключевым персонажем немецкой и интернациональной арт-сцены и одним из самых дорогих художников нашего времени - в буквальном и переносном смыслах.

Однако для полноценного восприятия его выставки, уже показанной в Петербурге и Калининграде, есть одно серьезное препятствие. Ее составил сам Рихтер, полагающий, что любой зритель должен точно представлять себе все перипетии творческой эволюции мастера. Увы, это он напрасно. Определить стиль, в котором работает художник, невозможно в принципе, а "принимающая сторона" - Государственный центр современного искусства - еще больше усложнила ситуацию. Тотальную полистилистику Рихтера здесь вписали в рамки проекта "Europe +", в котором дополнили немца новой серией остросоциальных работ Бориса Михайлова, двумя изощренными аудиоинсталляциями Владимира Тарасова и знаменитыми "Карточками" московского поэта-концептуалиста Льва Рубинштейна. Все русские участники - художники в высшей степени достойные, но как их произведения соотнесутся с мини-ретроспективой германского классика, зрителю останется только гадать.