Тайная жизнь
Time Out

О книге

Перевод книги о любви Паскаля Киньяра, самого значительного современного французского писателя. Жанр определить невозможно — это и художественная проза и эссе одновременно.
С книгами самого значительного на сегодняшний день французского писателя, эссеиста, лауреата Гонкуровской премии и премии Французской академии Паскаля Киньяра в России творится совершеннейшая путаница. То переведут его сравнительно свежий роман «Вилла Амалия», то бросятся к дневнику 1979 года «Carus, или Тот, кто дорог своим друзьям». То издадут отдельно «Лодку Харона», притом что это часть многотомного философско-прозаического проекта «Последнее царство». В то время как самая главная его книга, с которой в принципе стоило бы начать знакомство с Киньяром, и, кстати, первый том «Последнего царства», его «Тайная жизнь», написанная в 1998 году, появилась по-русски только сейчас.

Это особенная для Киньяра книга, и написана она была при особых обстоятельствах. В конце 1990-х годов прозаик был госпитализирован с тяжелым сердечным приступом. Пережитое от близости собственной кончины потрясение так сильно повлияло на Киньяра-писателя, что, выйдя из больницы, он принялся за книгу о любви под названием «Тайная жизнь», в которой радикально изменил структуру своего художественного письма по сравнению с предыдущими опытами.

Жанр «Тайной жизни» определить невозможно. Это не художественная проза, не эссе и не научный трактат, а все вместе. Форма и способ высказывания продиктованы исключительно внутренней логикой развития мысли и на протяжении текста постоянно меняются. То он описывает манеру посадки за фортепиано своей возлюбленной, учительницы музыки Неми, ее черные глаза и непослушные локоны, ее молчаливость, нежелание говорить о собственном детстве, мании и фобии. То пускается в длинные рассуждения о природе любви и ее отличиях от страсти, секса, брака, влечения, вожделения.

У Паскаля Киньяра есть любимый прием — поиск этимологии слова, раскрытие его внутренней формы. И он вовсю им пользуется в «Тайной жизни», пытаясь очистить понятие «любовь» от наносных ложных смыслов. Он обращается к текстам то Стендаля, то Апулея, то Марины Цветаевой, то Библии. Он последовательно отсекает лишнее, давая интересующему его понятию скорее отрицательные определения: любовь не публична, не социальна, необъяснима.

Впрочем, положительных тоже хватает: она молчалива, внезапна и спонтанна. «Любовь — это читать с листа. Дар одного существа другому, вплоть до самозабвения, взаимный дар, подобен передаче тепла, и солнца, и света». А общество воспринимает красоту этих отношений как вызов и угрозу для себя. «Ничто не вызывает у мужчин и женщин такой зависти, как эти узы, отделяющие от всех вещей (реального) и от всех людей (общества). Нет в мире ничего прекраснее, чем двое влюбленных. И никто не смотрит на мир с таким пренебрежением». И из-за своей асоциальности любовь — это еще немного и смерть.