Добрый человек из Сезуана
Time Out

О спектакле

Юрий Бутусов поставил по пьесе Бертольта Брехта выверенный до жеста, пугающий и красивый в своей определенности спектакль.

Ради социального эксперимента Бертольт Брехт вообразил себя богом, способным научить людей, как вылезти из нищеты — причины всего зла на земле. И сочинил притчу: китайские боги готовы были простить человечество, если бы смогли найти хоть одного доброго человека. Прикинувшись нищими, трое из них спустились в изголодавшийся от неурожая Сезуан, где встретили добрую проститутку Шен Те, пустившую их под свой кров. Вот на нее-то боги и взвалили всю ответственность: мол, давай, спеши делать добро, а мы поглядим. Шен Те принялась усердно раздавать голодным рис, бездомным — кров, пока те и другие дружно не сели ей на голову. Тогда в доброй женщине проснулось ее второе «я» — жесткий и оборотистый делец Шуй Та, который начал этот люмпен эксплуатировать и наживаться.

«Раздавать или эксплуатировать» — совсем не та проблема, которая волнует Юрия Бутусова, поставившего «Доброго человека из Сезуана» в Театре им. А. С. Пушкина. Возможно ли сегодня добро? Как выжить человеку, неравнодушному к другим? И неужели любовь теперь — это прежде всего уязвимость?

Режиссер вместе с соавтором-сценографом Александром Шишкиным раздели сцену донага, превратив ее в огромный темный мир, пульсирующий вспышками резкого света и ритмами электронной музыки Пауля Дессау в живом исполнении ансамбля «Чистая музыка». Здесь ни у чего нет покрова: в голой коробке без стен дверь никого ни от кого не закрывает, незастеленная железная кровать стоит как на юру, деревья висят без листвы. Обитатели, чтобы хоть за чем-то спрятаться, превращают себя в маски, гротескные и одноплановые. Так, брутальный актер Александр Матросов на глазах у зрителей превращается в немощного дурачка — продавца воды Ванга. Когда от бессилия или ярости у людей пропадают слова, они начинают скандировать-петь зонги на немецком, звучащем жестко, требовательно и красиво. И в этот мир Бутусов выпускает одинокого Бога — хрупкую, истершую в кровь ноги в поисках доброго человека, безмолвную девушку (Анастасия Лебедева). И она встречает измочаленную чужими желаниями одинокую и хрупкую Шен Те (Александра Урсуляк). И они обе решаются возлюбить ближних.

Урсуляк играет Шен Те, которая ни на минуту не превращается в Шуй Та. Но, когда отчаяние подступает к горлу, она позволяет себе надеть маску циничного прагматика (просто наклеивает себе бумажные усы и бакенбарды), чтобы иметь силы сказать «нет». И в маске злого она продолжает раздавать нажитое им богатство нуждающимся. Раздавать анонимно, не из скромности, а чтобы секрет не раскрыть и доброе дело не загубить. Вышагивая маленьким господчиком, замотанным шарфом, она под нахмуренными бровями скрывает все те же страдающие глаза. Шен Те хоть на миг еще позволено счастье: она любит безработного летчика, красавчика Янг Суна, и слышит его ответные признания. А Шуй Та вынужден выслушивать наглые откровения любимого, которому, оказывается, нужны только деньги. Александр Арсентьев единственный играет Янга без маски, потому что его эгоизм — это ведь так естественно.

После расхристанной, избыточной и драйвовой «Чайки» в «Сатириконе», Бутусов поставил спектакль, выверенный до жеста, пугающий и красивый в своей определенности, выбросивший доброго человека на сцену, как на раскаленную крышу. Но Александра Урсуляк играет Шен Те, не боясь обжечься.

Фотография Сергея Петрова