Портрет семьи

О событии

Произведения великих авангардистов, большей частью сделанные для внутреннего пользования, – взаимные портреты, изображения друзей и близких.
Твердые левые убеждения и искусство авангарда свя­зали сына латышского рабо­чего и дочь расстрелянного уже к тому времени жандармского генерала. Они вместе работали в Наркомпросе, участвовали в выставках и бурных дискус­сиях, растили сына, строили новую жизнь, в которой место себе находили все с большим трудом. Идеологический пресс накатывался на них вдвое силь­нее: на семью приходилось два клейма формалистов и минимум заказов. Искусство было основой и смыслом существования семьи и всех ее членов, вне зависимости от того, что происходило вокруг, в доме писали и рисовали, в том числе многочисленные портре­ты и автопортреты, в которых отражались и художественная эволюция, и личные отношения, и меняющиеся настроения.

«Лед и пламень — так можно было бы определить эту семей­ную пару — Надежду Андреевну и Алек­сандра Давыдовича. Всегда сдержанная, спокойная, с твердой, непоколебимой и ясной позицией, без какой бы то ни было экзальтации — такова Удальцова. Бешеный взрывной темперамент, «поиск в никуда» (только он неиз­менен) и открытое, обращенное ко всем доброе сердце — таков Древин. Тем не менее, творческая позиция их была едина», — так описал пару своих профессоров во Вхутемасе их ученик Сергей Лучишкин. Едины в новаторстве, беспредметных экспериментах, «ненависти к угнетателям и пре­зрении к обывательщине», были они едины и в попытках понять язык нового времени, принять будущее, о котором мечтали и в котором с каждым днем ста­новилось все тяжелее дышать и работать.

Судя по рисункам, много­численным портретам, осо­бенно — последнему в жизни Древина «Парадному портрету» 1937-1938 года, жили они с Удаль­цовой в полном согласии и непре­рывном творческом диалоге. Ровно до тех пор, пока Александра Древина не арестовали в ночь с 16 на 17 января. Расстрелянного еще через месяц с небольшим, 26 февраля, мужа Удальцова ждала до конца своей жизни. Писала письма о пере­смотре дела и уже в 1956-м, когда все было ясно, продолжа­ла надеяться: «Почти все коммунисты, правда, реаби­литированы, а может, он жив и ждет… » Вновь показывать на выставках работы Древина начали уже после смерти его вдовы, постепенно и работы начали покидать дом, расходясь по коллекционерам. Семью продолжали преследовать несчастья, болезни, странные смерти. Дом разрушался, и теперь реконструировать его можно только так, на выставке.