Москва
Москва
Петербург

Опера "Сказки Гофмана"

Режиссер/Постановщик: Василий Бархатов
За всех четырех злодеев у Бархатова споет мировая оперная звезда Ильдар Абдраказов, а в будущем в спектакле появится Анна Нетребко – в роли Антонии
Бархатов назначает встречу на одиннадцать вечера: репетиция закончится часом раньше, но из Мариинского ему удастся выйти не сразу – нужно будет дать последние пояснения солистам, путающимся в редакциях. После смерти композитора, не дописавшего своей единственной оперы, к «Сказкам Гофмана» кто только не приложил руку – в результате чуть ли не в каждом театре идет собственная версия партитуры с альтернативным порядком номеров и с вариациями сюжета, из-за чего при каждой новой постановке возникает, понятное дело, чудовищная неразбериха. Да и вообще Оффенбах очень постарался, чтобы для режиссера работа над «Сказками Гофмана» обернулась трехактной головной болью с прологом и эпилогом. Особенно если этот режиссер предпочитает не тиражировать оперную вампуку, а пытается, как Бархатов, максимально приблизить сценическое действие к реальной жизни.
И ладно бы каверза заключалась только в переводе на человеческий театральный язык того иррационального романтического макабра, на котором специализировался Гофман. Главная проблема этого сочинения, по Бархатову, заключается в том, что Оффенбах не склонен доверять фантасмагориям гофмановского воображения: «Если исторический прототип главного героя признавался, что сочиненные им ужасы заставляли и его самого содрогаться от страха, то композитор над ними лишь ироническилукаво подшучивает». Между тем ничего смешного, если разобраться, в сюжете оперы нет: три истории несчастной любви к роковой красавице, которую протагонист поочередно видит то в куртизанке, то в механической кукле, то в певице, страдающей от загадочной болезни, усиливающейся во время пения. «В абсолютном большинстве постановок, – рассказывает режиссер, – гофмановские наваждения принимают форму добродушной оперной условности, которую я так ненавижу».

В мариинском спектакле от условности и уюта не останется и следа: «Сказки Гофмана» предстанут «драмой человека, придумавшего себе мечту, давшего ей женское имя и проведшего всю жизнь в болезненных грезах. Из абстрактного впечатлительного художника Гофман превратится в самого обычного человека – не способного, правда, провести границу между собственной фантазией и действительностью». Уточняя свой замысел, Бархатов то и дело сопоставляет фабулу «Сказок Гофмана» с сюжетами двух голливудских картин – «Сияния» и «Игр разума». В триллере Стэнли Кубрика среди прочих фигурантов значился ребенок, единственный друг которого жил у него во рту. У Рона Ховарда речь шла о социопате, существовавшем в пространстве собственного воображения. Основания для столь неожиданных сравнений у режиссера имеются самые что ни на есть серьезные: «Реальный Гофман, – напоминает Бархатов, – жил двойной жизнью: днем он тяготился судьбой офисного планктона рубежа XVIII и XIX веков, вечером напивался до беспамятства, чтобы во время ночной бессонницы стать тем, кем мы его знаем сегодня – гениальным писателем».

За раздвоение сознания отвечает один из самых авторитетных российских сценографов Зиновий Марголин, специалист по сложным декорациям-трансформерам, на этот раз сочинивший обманчиво простое бытовое пространство: пустынная комната – и гигантское, во всю ширь задней стены окно, утыкающееся в мансарду соседнего особняка. Нетрудно догадаться, что основное действие спектакля будет происходить именно там – за стеклом: превращать оперу в захватывающее реалити-шоу Бархатов умеет как никто другой.
19 декабря 2011,

Афиша

Персона

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация