Москва
Москва
Петербург
Смотреть фотогалерею

Орфей

Бодрая танцевально-оперная интерпретация мифа об Орфее. Где еще увидишь сальто на ходулях под музыку Глюка и Монтеверди?
Жозе Монтальво и Доминик Эрвье — хореограф и его муза-танцовщица, после окончания артистической карьеры также начавшая сочинять танцы, — худруки парижского Национального театра Шайо. Того самого театра, что основал Жан Вилар и где когда-то выступал Жерар Филип. Гигантский зал в холме Трокадеро — место почетное и тревожное: при любой репертуарной ошибке худруку всегда напомнят про великое прошлое театра. Но Монтальво и Эрвье справляются — и два года назад даже были удостоены за свою работу французского Ордена искусств и литературы. При этом организационная работа не забирает у них все время — они продолжают ставить спектакли. Сочиненный год назад «Орфей» — последняя премьера — приезжает к нам сейчас на гастроли.

Печальный древнегреческий миф о певце, отправившемся за своей погибшей возлюбленной в подземное царство, но не сумевшем ее оттуда вывести, в литературе пересказывали сотни людей, в музыке — десятки. Для своего спектакля Монтальво и Эрвье выбрали три версии: оперу Клаудио Монтеверди «Орфей», сочиненную в самом начале XVII века, оперу Кристофа Глюка «Орфей и Эвридика» (это уже конец XVIII века) и совсем свеженькую (1993) сюиту Филипа Гласса «Орфей». Из трех произведений собрали одну партитуру на 80 минут; для воспроизведения старинной музыки пригласили сопрано, тенора и контратенора. Они не только поют, но и участвуют в танцах: сначала галантный контратенор слегка пугался черных парней, занимающихся нижним брейком, потом привык.

А брейк-данса, надо сказать, в спектакле довольно много. Много шума, веселой беготни, непростой акробатики (парень на ходулях делает сальто, например) и дружеского дуракаваляния — собравшаяся на сцене компания и думать не думает ни про какой загробный мир. Даже парень-инвалид (у которого нет ноги) бодро скачет на костылях и сияет улыбкой. На заднике — яркая видеопроекция, где бегает та же компания, и периодически актеры на сцене общаются со своими коллегами на экране, при этом идет игра с масштабами — например, реальный парень-танцовщик кажется совсем крохотным рядом с гигантской девицей, рассевшейся на экране. Из-за этой игры момент, когда Эвридику кусает змея, теряет трагизм, кажется еще одной шуткой: ну выползла на экране гигантская тварь, побольше воландемортовой Нагини, — таких не бывает, нас развлекают, мультипликационная хохма.

Царству теней, мрачному путешествию и тому фрагменту сюжета, когда Орфея на клочки раздирают вакханки, вместе отдано меньше времени, чем начальной беззаботной тусовке. На вопрос о том, почему вообще хореографы решили взять в работу древний сюжет, Доминик Эрвье отвечает, что незадолго до постановки «Орфея» они с Монтальво делали в Лионской опере «Порги и Бесс», и там шла речь о расизме в Соединенных Штатах в 30-х годах прошлого века. «С того момента мы много думали о способности людей жить вместе и любить друг друга», — говорит хореограф. В результате получился один из самых светлых «Орфеев» в истории театра.


16 августа 2011

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация