Москва
Москва
Петербург

Эта трагическая вселенная

u u u u u Мнение редакции
Автор:
Роман британской писательницы Скарлетт Томас, автора «Наваждения Люмаса», — о женщине, которая хочет писать книги, но вяжет носки.

Роман «Наваждение Люмаса» британской писательницы Скарлетт Томас, изданный в России зимой этого года, стал настоящим подарком. Он наглядно демонстрировал, что, во-первых, Пелевин у нас не один такой, во-вторых — и женщины думать умеют. «Наваждение» опиралось на философские идеи Хайдеггера, Бодрийяра и Деррида так же, как восточная философия служит фундаментом для мыслительных кульбитов Виктора Олеговича. Правда, «Наваждение Люмаса» в англоязычном мире считается лучшей и самой популярной книгой Томас. Можно было предположить, что остальные ее опусы хуже. Но кто же знал, что настолько.

Впрочем, начинается роман «Эта трагическая вселенная» вполне многообещающе: среди многочисленных эпиграфов обращает на себя внимание цитата из Бодрийяра про то, что реальность и вымысел настолько крепко прилипли друг к другу, что порой нет никакой возможности что-то выдумать — фантазия все равно соскользнет в действительность, и все в нее поверят. И приводит пример инсценированного ограбления: пистолеты игрушечные, никто ничего воровать не собирался, но полиция приедет настоящая и кто-нибудь из заложников по-настоящему скончается от сердечного приступа.

Отношения разных реальностей между собой — настоящих и вымышленных — излюбленная тема Томас. «Наваждение Люмаса» по сути тоже было про это. Но, увы, если «Наваждение» претендовало на такую умную женскую прозу, что она вполне могла бы сойти за мужскую, то «Эта трагическая вселенная» — женское рукоделие в прямом и переносном смысле.

Мег, главная героиня, так же сильно, как о деньгах и нормальном мужчине (тот, с которым она живет последние 7 лет, ее не устраивает почти с первого дня), мечтает научиться вязать носки. Для этого она сначала просто покупает спицы и пряжу. Потом учится набирать петли и осваивает нехитрую систему «две изнаночные, две лицевые», к концу 500-страничного тома ей почти удается закончить первый в своей жизни носок.

Еще она писательница и мечтает написать роман. И пишет она его уже давно, каждый раз распуская написанное, как пряжу, и начиная все заново. Еще она гениально придумывает сюжеты литературных произведений. А поскольку автор «Этой трагической вселенной» девушка образованная и начитанная, то в романе то тут, то там всплывают Клод Леви-Стросс и «Морфология волшебной сказки» Владимира Проппа, в которой известный фольклорист выдвинул теорию, что число мотивов (мельчайшая единица сюжета) волшебной сказки ограничено и все сказки сложены из мотивов, как домик из конструктора Lego.

При этом самой Мег приходит в голову написать роман без всяких историй. То есть такой, где никто не действует и, по сути, ничего не происходит. Возможно, тогда она сможет разобраться в собственной жизни. Потому что жизнь отличается от романа тем, что она сложнее, чем предсказуемая литературная формула, пусть и безупречная в своей гармоничности. И к концу книги выходит, что Мег и правда сочинила роман без историй. Только сделала это не на бумаге, а в жизни.

12 августа 2011,
Эта трагическая вселенная
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Отзывы
Пока не было оставлено ни одного отзыва. Станьте первым!
Обсудить на форуме
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация