Москва
Москва
Петербург

Нечего бояться

u u u u u Мнение редакции
Автор:
На русский язык перевели 400-страничное размышление Джулиана Барнса о том, почему не стоит бояться смерти.

«Я не верю в Бога, но мне Его не хватает», — так обычно отвечает один из самых известных и почитаемых современных британских прозаиков-постмодернистов Джулиан Барнс, когда ему задают вопрос о вере. «Я спросил своего брата, преподававшего философию в Оксфорде, Женеве и Сорбонне, что он думает насчет подобного заявления, не раскрывая, что оно принадлежит мне. Тот ответил одним словом: «Жеманство»». С этого начинается книга Барнса.

Первое, на что стоит обратить внимание, — это название. «Нечего бояться», «Nothing To Be Frightened Of», перекликается с другой известной книгой писателя, которую на русский язык перевели как «Хочу заявить», а в оригинале она называется «Something to Declare». Рифма, по всей видимости, не случайна. Потому что «Нечего бояться» — это тоже своего рода декларация. Барнс предъявляет читателю полный набор смыслов, которые крутятся в голове у человека, похоронившего обоих родителей и приближающегося к роковой черте.

Смысл первый — Бог, в которого, как мы успели выяснить, Барнс не верит.

Смысл второй — память и семейные традиции и устои. Но оказалось, что эта категория еще более расплывчатая и ненадежная, чем вера в Бога. Например, Барнс как-то спросил своего старшего брата-философа, какой он запомнил их бабушку. Оказалось, что низкорослой и властной. В памяти писателя же она осталась миниатюрной и податливой. Так какой же она была на самом деле?

Не важно — отвечает на этот вопрос Барнс. Потому что это только для молодых людей память и воображение — две совершенно разные категории. А для человека более зрелого (особенно писателя) память и воображение представляются фактурами куда менее разделимыми. И не потому, что воображаемый мир куда глубже проникает в жизнь писателя, чем он готов признать. Просто сама память начинает казаться чем-то воображаемым. Барнс делает вывод: писатель — это тот, кто сам ничего не помнит, но по-своему манипулирует разными версиями забытых им событий.

Отсюда возникает вопрос, что же есть по сути смерть. Гибель тела? А если твои дети и внуки, стоя на твоих похоронах, думают «маме бы не понравилось, если…», то мама мертва или все-таки не совсем? Или когда Барнс пишет, что всю жизнь страшился смерти отца, потому что любил его больше матери. Но когда тот все-таки умер, то оказалось, что это «просто смерть отца». Зато когда умерла мать, то выяснилось, что с ней «умерли оба родителя». Или и это все-таки не окончательная смерть?

«По большей части я пытаюсь — что может показаться совсем необязательным — определить, насколько мертвы мои родители, — пишет Барнс. — Отец умер в 1992 году, мать — в 1997-м. Генетически они продолжают жить в двух сыновьях, двух внучках и двух правнучках: в практически непристойной демографической упорядоченности. Их история живет в нашей памяти, которой одни доверяют больше других». Вот Бог, которому молится Джулиан Барнс, и рай, о котором он мечтает, — это человеческая память. История об ушедшем, которая будет жить спустя года после его смерти. Только это может примирить его с кончиной, которой он, по всему видно, боится страшно.

Так, кстати, думает еще один писатель — Салман Рушди. О том, что люди — это их истории, он написал еще в романе «Ярость» в 2001 году.

29 июня 2011,
Нечего бояться
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Отзывы
Пока не было оставлено ни одного отзыва. Станьте первым!
Обсудить на форуме
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация