Пиноккио
Time Out

О спектакле

Француз Жоэль Помра переписал историю Пиноккио, сделав язык сказки Коллоди о деревянном мальчишке современнее, а действие динамичнее.

Француз Жоэль Помра — очень хороший режиссер. И очень французский. Суховатая, с вытравленными сантиментами, с акцентированным вниманием к звучанию фразы манера игры актеров. Стильная, лаконичная, ритмичная пластика их движения. Вылепленная светом законченная картинка, настолько, что хоть каждую мизансцену — в рамку и на стену. Ну и, конечно, острая социальность. Для современных французов театр — это прежде всего кафедра. Все вышеперечисленное — прямое противопоказание для работы этого режиссера с нашими актерами, с их бытовой речью, некрепкими, бедными на обертоны голосами, а главное, с пристрастием «попереживать» на сцене. Однако театр «Практика» очень Помра полюбил. И вот уже второй его спектакль, пересаживают на московскую почву. Первый — «Этот ребенок» — поначалу был даже очень неплох, пока наши актеры в него, что называется, «всю душу не вложили». Второй — «Пиноккио» — вялым смотрелся уже на премьере.

Пересказанная своими, причем очень простыми, словами сказка Коллоди о бессердечном деревянном мальчишке, которого жизнь таки научила кое-каким заповедям и превратила в человека, у Помра потеряла всю свою сказочность, дух приключения. Каждая сцена — урок: не будь неблагодарным, не будь жадным, а будь трудолюбивым, добрым, умным. Актеры сухо декламируют текст, меняя разные маски и легко встраиваясь в ряд неодушевленных манекенов, играющих массовку. Алиса Гребенщикова по велению режиссера каждое мгновение помнит, что ее герой — деревянный. А так постепенное его вочеловечивание попросту не сыграть. Да и сама картинка получилась почти черно-белой, даже черно-серой, задымленной, задернутой пеленой тюля. Выбеленное лицо Пиноккио — единственное светлое на ней пятно. Спектакль рассчитан на детей от 10 лет, то есть и на их родителей. Но таким детям явно скучно выслушивать прямые назидания. Зато дети помладше с любопытством вглядываются в недобрые маски животных, пытаясь угадать, кто живой, а кто — нет. И радуются выросшим на голове у героя ослиным ушам. Самое удивительное и тех и других поджидает в финале. Вырезанный из бревна кукленыш превращается наконец в хорошо одетого мальчика… И чуть не плачет от скуки. Так стоило ли стараться?