Юноша и смерть

О спектакле

В Большом впервые танцуют лучший из балетов Ролана Пети.

Пустынная мансарда, в углу кровать. На кровати сидит парень и нервно курит. Смотрит на часы. Он ждет девчонку, подружку, маленькую стерву в желтом платье — и сердце бухает так, что при каждом ударе вздрагивает все тело.

Так сидели Нуреев и Барышников, Жан Бабиле и Николай Цискаридзе. «Юношу и Смерть» за три четверти века (премьера была в 1946-м) перетанцевали десятки людей, и процент великих артистов среди них приближается к сотне. Сразу после войны эту одноактовку поставил Ролан Пети — и за всю свою длиннющую жизнь (хореографу 86, и он, тьфу-тьфу-тьфу, в порядке) певцу бульваров и любителю мелодрам не удалось сделать ничего лучше. Быть может, потому, что более значимую роль в постановке сыграл либреттист, чем балетмейстер.

Либреттистом был Жан Кок-то — и в простенькую историю о том, как девица бросила парня, а он взял да и удавился, вплыли насмешливый шарм и не слишком сильно скрытое высокомерие одного из лучших французских поэтов. Появившаяся наконец девчонка отталкивает обитателя мансарды, насмехается над ним и убегает — но она не просто девчонка: вот еще, вешаться из-за женщин! После того как герой аккуратно пристраивает свою голову в петлю и одна его нога дрожит в предсмертной судороге (вторая, позволяющая танцовщику остаться в живых, спрятана за подпирающим крышу столбом), героиня возвращается. В маске смерти — аккуратный такой череп, надетый на лицо.

Возникшая в балете маска означает снятие маски в сюжете — смерть, до того навещавшая парня в облике подружки, приходит в своем настоящем виде. Ведь герой — не пролетарий, он художник, он поэт — и крутить романы со смертью для него обычное дело. По велению властной гостьи тело спускается из петли; дама снимает с себя черепушку и пристраивает ее на лицо героя. И в таком виде они отправляются гулять по крышам Парижа — к сверкающей неподалеку Эйфелевой башне.

Юноши в этом балете бывали очень разные. Кто-то просто рвался в петлю, кто-то шарахался от нее, чуть не отбивался и шел так, будто его тащила невидимая сила. Из Барышникова хлестала мускульная энергия; Цискаридзе (он танцевал эту роль на гастролях в Японии, в Большом этот спектакль раньше никогда не шел) творил всю партию как мрачную поэму. Три исполнителя, выбранных на главную роль в премьерной серии Большого, несомненно, предложат свои версии душевного состояния главного героя. Юношами будут Иван Васильев, Михаил Лобухин и Артем Овчаренко; смерть им явится, соответственно, в облике Светланы Захаровой, Марии Аллаш и Марии Александровой. Самоубийства ожидаются очень энергичные.