Французский роман
Time Out

О книге

Фредерик Бегбедер сочинил в тюрьме "Французский роман" о детстве, которого не помнит.

Фредерик Бегбедер за те двое суток, что провел в тюрьме, сочинил «Французский роман» о детстве, которого не помнит.

В феврале 2008 года все СМИ облетела скандальная новость: французский писатель Фредерик Бегбедер задержан полицией за то, что вместе с приятелем разложил кокаиновую дорожку прямо на капоте чужого «крайслера». Оказалось, что таким экстравагантным способом они решили подразнить стражей правопорядка, воображая себя при этом непокорными Бодлером и Теофилем Готье, Эллисом и Макинерни или Блонденом, которого Нимье вытаскивал из полицейского участка, переодевшись шофером.

В результате Бегбедер двое суток провел в тюрьме, после чего был отпущен. Однако нахождение в изоляторе в крохотной камере два на два метра произвело на него такое неизгладимое впечатление, что заставило всерьез задуматься о своей жизни. Она в буквальном смысле вся прошла у него перед глазами, и писатель пришел к неутешительному выводу, что не помнит своего детства. Вообще.

Писатели — часто люди экономные. Любое сильное впечатление не улетучивается просто так, а становится отправной точкой для чего-то. В случае с Бегбедером — для нового романа. «Писать — значит читать в себе. Облечение ощущений в слова вдыхает жизнь в воспоминания, так что это занятие можно сравнить с эксгумацией трупа», — объясняет автор. И принимается за это не очень гигиеничное занятие. Оказалось, что жуир и бонвиван Фредерик Бегбедер рос младшим закомплексованным ребенком в неполной семье. Он страдал от всего: от собственной непривлекательности (тощий, носатый, стеснительный), от постоянного превосходства старшего брата (в которого были влюблены все девушки, в которых был влюблен Фредерик), от развода родителей (они с братом жили на два дома). С тех пор он никак не может избавиться от веры в то, что каждая женщина, проявившая к нему искренний интерес, — несравненная красавица, даже если это не совсем так. И, видимо, отсюда его патологическая склонность к разводам: «Никогда не понимал людей, считающих, что в семье можно найти убежище, — напротив, она пробуждает самые потаенные страхи. Лично для меня жизнь начиналась только после ухода из семьи». Впрочем, Бегбедер сам не очень уверен, что именно он тут описал — свое настоящее детство или создал «историческую реконструкцию самого себя». Но двое суток в каталажке, где он всласть настрадался от бессонницы, холода и клаустрофобии, дали ему основание с апломбом произнести: «В этот ничем не примечательный день завершилась моя бесконечная юность». А вот идет ли речь о поворотном моменте жизни или всего лишь о риторическом приеме, станет понятно только с течением времени. В любом случае вскоре москвичам представится возможность задать автору этот вопрос лично: в конце мая излечившийся от порочных склонностей Фредерик Бегбедер должен приехать в Москву, которую он страшно любит и которая на него действует самым отвратительным образом.