Кормак Маккарти "Дорога"

О книге

"Дорогу" Кормака Маккарти, этот апокалипсис в версии 2006 года, многие авторитетные источники объявили лучшей книгой десятилетия

Чтобы сочинить подобную вещь в начале XXI века, нужна немалая решимость. Воплощенная простота и бесхитростность, эта история аукается смыслами: чем меньше сказано, тем больше слышится.

На территории бывших североамериканских штатов — какой-то совершенно неинтересный fallout: ни тебе мутантов, ни двухголовых коров или скорпионов, вымерло все, кроме наиболее вредоносной твари — человека. Погибли крысы и вороны, сгоревшие леса медленно осыпают пепел листвы. Единственная доступная пища — консервы из разоренных супермаркетов или редких убежищ. Выжившие люди остались в прямом смысле слова наедине с собой. В мире нет ни цели, ни смысла, ни природы, даже Бога, — свой Судный день человечество вынуждено творить самостоятельно.

По этому осиротевшему лимбу движутся двое, отец и сын. Про них толком известно только то, что еще когда-то была мать, но она умерла. Отец толкает перед собой тележку из супермаркета. Тоже ирония: «мир как супермаркет» так им и остался, только вот полки пусты, а кассиры озверели. Те, кому не повезло вовремя добыть банку консервированных груш или тушенки с бобами, используют в этом качестве первого попавшегося собрата. Женщины вынашивают детей для того, чтобы потом сожрать. Отец и сын из последних сил цепляются за жизнь и нравственные принципы, но ясно, что долго так продолжаться не может. И «ветхозаветный» отец с принципом непреступления заповедей, и сострадательный сын, пытающийся накормить одной банкой груш толпы голодных, по сути, ищут свой народ, но встречают только готовых пожрать друг друга троглодитов.

В общем, кому как не 70-летнему мизантропу Маккарти выносить такие неутешительные диагнозы? Вся история людей располагает именно к такому выводу, а «просвещенный» XX век с его кровавой вакханалией — как никакой другой. Но что-то заставляет отнестись к этой истории несколько иначе, чем к наивному сетованию на ухудшение нравов за отчетный период. Упомянутая простота и безыскусность сообщают роману простор, который, шутка ли, оборачивается масштабом. «Дорога» обладает всеми свойствами мира, по которому она проходит: каждая деталь соотносится с целым, и целое преломляется в детали, и по снежинке можно судить и о структуре всех на свете кристаллов, и о составе мирового океана. Но, как пел популярный исполнитель, «боюсь представить себе цвет этой талой воды».

Впрочем, смотри выше: мир, который предлагает нам Маккарти, — это мир без зверей, птиц, деревьев и трав, совершенно человеческий мир. Вот только с Богом, мы, пожалуй, погорячились: Бог есть, но делать ему здесь нечего. На этом, пожалуй, история и заканчивается; правда, у нее есть еще относительно оптимистичный финальный хвостик, но он воспринимается как вариант или же вопрос личной веры, если угодно.