Пресс-папье
Time Out

О книге

На русский язык перевели сборник эссе Стивена Фрая и его студенческую пьесу "Латынь!", которая познакомила будущих Дживса и Вустера.

В любой другой ситуации сборник эссе Стивена Фрая «Пресс-папье» можно было бы назвать безделкой, товаром второго сорта.

Ну действительно, человек-оркестр Фрай и романы пишет, и в театре играет, и в кино снимается, и передачи на радио и телевидении ведет, и аудиокниги записывает (прочитанный его голосом «Гарри Поттер» стал национальным достоянием Британии наравне с бумажным оригиналом), и еще умудряется писать колонки в разнообразные журналы (правда, говорят, от количества придуманных себе занятий он давно страдает МДП в тяжелой форме). И вот он подсобрал какие-то свои радио- и журнальные тексты, увенчал их студенческой пьесой бог знает какой давности и выпустил в виде пухлого тома. Мы бы так, вне всякого сомнения, подумали, если бы, повторяю, речь не шла о Стивене Фрае. Это действительно сборник уже где-то когда-то звучавших и публиковавшихся текстов: выступления на радио от лица вымышленного старика-филолога Дональда Трефузиса, колонки, написанные для журналов «Татлер», «Слушатель», «Телеграф». Но, как однажды заметил поэт и публицист Лев Рубинштейн, журналист отличается от писателя тем, что журналист пишет текст на заданную тему, а писатель использует заданную тему, чтобы написать о своем. Ровно так Фрай и поступает. Иными словами, из сборника «Пресс-папье» читатель узнает о его авторе примерно столько же, сколько узнал бы, прочитав все его романы, посмотрев хотя бы один фильм, один спектакль и некоторое количество телепрограмм.

Вплоть до вещей самых интимных. Например, Фрай написал для журнала «Татлер» в рубрику «То, чего люди не делают» текст о том, что он с 1985 года не занимался сексом. «Красную карточку я показал совокуплению по причинам чисто утилитарным: причиняемые им неприятности, неудобства и досады значительно перевешивают любые мгновенные всплески удовольствия и легкости». Или колонку в «Слушатель» о спекуляциях на семейные темы. По его признанию, когда он видит на экране телевизора «типичную семью», то испытывает «давящую муку», поскольку «принуждение, покорность, тирания и угнетение — такие же семейные понятия, как любовь, сострадание и взаимное доверие».

Ну и наконец, в финале книги читателя ждет чертовски злая пьеса «Латынь! или Табак и мальчики», написанная им на втором курсе Кембриджа. Пьеса о мальчике, который, как Питер Пэн, не хотел стать взрослым. В результате он стал школьным преподавателем латыни с педофильскими наклонностями. Кстати, постановку этой пьесы на Эдинбургском фестивале увидел Хью Лори и стал искать знакомства с Фраем. Чем это закончилось, мы все знаем.