Салман Рушди "Флорентийская чародейка"

О книге

На русский язык перевели последний роман Салмана Рушди "Флорентийская чародейка" - плутовскую историю из эпохи Медичи и Великих Моголов.

«Флорентийскую чародейку» можно смело рекомендовать даже тем, для кого «классический» Рушди слишком велеречив и тяжеловесен. При том, что роман ничуть не уступает в волшебной цветистости «Детям полуночи» или же «Клоуну Шалимару», конструктивно он несравненно легче и стройнее, а интонационно куда более игрив. Может, дело в том, что на этот раз лауреат всех возможных «Букеров» пишет о делах дней давно минувших, когда стержневые для творчества писателя конфликт — индо-пакистанский, индоевропейский — только завязывались или существовали лишь в проекте. Любопытный гибрид приключенческого романа и волшебной сказки, разумеется, не без подтекста и двойного дна — вот на что больше всего похожа «Флорентийская чародейка».

Эпоха великих географических открытий, построения колониальных империй — с западной стороны, и Великих Моголов, Османской империи — со стороны Востока. Ко двору Великого Могола является желтоволосый итальянец-фокусник, обладающий странной уверенностью в себе. Что твоя Шахерезада, он начинает сыпать россказнями из истории рода Темучина и Тамерлана, к которому принадлежит Великий Могол. Главной героиней чудесных сказок является опальная принцесса, след которой в свое время затерялся в Персии. Перед Акбаром разворачиваются картины битв, дворцовых интриг и чарующие своей необычностью описания красот и нравов Италии времен владычества семейства Медичи: принцесса Кара-Кез и там успела побывать. Рушди, похоже, с удовольствием забавляется этой игрой в исторические кубики, используя свою эрудицию и личные впечатления для построения самых фантастических авантюрных конструкций.

Попутно развивается линия борьбы за власть и влияние уже при дворе Моголов; по своему обыкновению, автор переплетает европейские мотивы с прихотливыми мелодиями своей родины. Великий Акбар — тоже тот еще фантазер; помимо огромного гарема, у него есть любимая воображаемая жена. Неудивительно, что он так легко подпадает под обаяние своего нового наперсника; о этот жестокий и мечтательный Восток.

«Флорентийская чародейка» — в каком-то смысле близкий к постмодернистскому идеалу роман, и это роднит зрелого Рушди с его турецким коллегой Орханом Памуком. Видимо, в самой восточной натуре есть то, что способно не просто примирить противоречия серьезного и развлекательного, но как бы и вовсе их не заметить. «Чародейку» можно прочесть как волшебную сказку, как игривый авантюрный роман, как притчу о Западе, Востоке и природе человека, как горькую и поэтичную повесть о власти воображения. Так легкая и грациозная плутовская история превращается в зеркало, отражающее тысячи лиц.