Вечерний звон
Time Out

О спектакле

Пьеса советского молдавского драматурга, в прошлом - диссидента Иона Друцэ о нелегких буднях Иосифа Сталина, в роли которого Сергей Юрский меняется до неузнаваемости. Искать же человеческое в образе диктатора, который, оказывается, тоже любить умеет, - дело благодарное, но сомнительное.

На полу в кабинете товарища Сталина лежит лира. Все как положено — изогнутая деревяшка, натянутые струны. В полутьме в комнату входит девушка и случайно эту лиру задевает ногой. У девушки на лице выражение, какое можно встретить у неофитов экзотических церквей, — восторженное и снисходительное одновременно. Это певица Надежда Блаженная, солистка Большого театра, которую привезли на дачу Сталина, чтобы она порадовала его своим искусством. Когда певица берет в руки лиру, из девушки вырастает столб света. Зрителям он не виден (никаких спецэффектов), но его замечает товарищ Сталин, видят и его охранники. Еще «отец народов» постоянно слышит колокольный звон, который его раздражает, но посланный к церкви грузовик с солдатами никак не может добраться до места — воины сначала заблудятся в снегах, затем перепьются в деревне. Потом Надежда Блаженная приступит к исполнению своих служебных обязанностей — начнет выводить оперные арии, а вот на «Песне о Сталине» Джамбула — собьется, не сможет.

Театр «Школа современной пьесы» предлагает нам историю про то, как за ужином встретились воплощенное Зло и воплощенная Духовность (она же Добро). То есть жанр «Вечернего звона» можно обозначить как моралитэ — играли в средние века такие аллегорические спектакли.

Придумал все это Сергей Юрский. То есть сама пьеса написана Ионом Друцэ, но Юрский переделывал, переписывал ее — вплоть до серьезной ссоры с автором. Потом взялся за постановку — пригласил на роль Надежды Блаженной Татьяну Фасюру, воспитанницу школы Галины Вишневской. И, конечно, сам сыграл товарища Сталина.

Его Коба страдает раздвоением личности: не помнит, что делал два часа назад и просит охранников набрать на телефоне номер то покойной матушки, то профессора-психиатра Бехтерева (также уже находящегося в лучшем из миров). Он, несомненно, Зло — такое старое, покряхтывающее, сухорукое, но от того не менее циничное и всевластное (проводив так и не сумевшую выдавить из себя песню Джамбула девушку, он мимоходом отдает распоряжение о ее ликвидации). Актриса изо всех сил трепещет ресницами, не в силах сыграть соразмерное ему Добро: поет она плохо, дергано и визгливо, о Боге говорит пафосно и ненатурально. Зритель остается в уверенности, что Сталин только позаботился о Большом театре, убрав из него такую певицу. Вряд ли именно такого результата хотел добиться замечательный актер и пламенный демократ Сергей Юрский.