Женитьба

О спектакле

Большое видится на расстоянии. Анатолий Праудин возвысил обыденный сюжет, придав драматической сцене сходство с вертепом, где каноническая история разыгрывается на новый лад.

«Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича…». В 21 веке мечта Агафьи Тихоновны сбылась.

Ее героем стал Подколесин, из незадачливого героя житейского анекдота превратившийся в бонтонного дворянина приятной внешности и обхождения. Да и сама купеческая дочка стала похожа на институтского воспитания барышню.

Метаморфозы пьесы на этом не закончились, режиссер-новатор ввел в состав новое действующее лицо — обстановку. Декорации условны — нависающий над сценой помост в указанном драматургом порядке становится сначала диваном, на котором возлежит Подколесин, после — дверью, сквозь щелку в которой женихи пытаются разглядеть скрытые достоинства невесты, а затем и вовсе сценой на сцене, площадкой, где разыгрывается срежиссированное Кочкаревым сватовство.

Этот Фигаро мещанского сословия ведет свою игру. Под его влиянием ленивец-Подколесин, подобно Обломову, начинает испытывать все больше душевных метаний, свойственных героям Достоевского. Все они, если помните, кончили скверно.

Гамма питерских настроений настолько ошеломляет, что зритель готов смириться с любым финалом, лишь бы он имел хотя бы какое-то отношение к Гоголю. Постановщик нехотя подчиняется прописанной автором концовке. Избежать прыжка в окно нельзя, но он значит не меньше, чем прыжок в вечность.