Константин Павлович

О книге

Великий князь Константин Павлович не прославился завоеваниями, творениями или открытиями. Его биография - не столбовая дорога российской истории, а ее окольные тропки, на которых можно найти ответы на многие "заколдованные" вопросы.

Великий князь Константин Павлович не из тех "замечательных людей", которые прославились завоеваниями, творениями или открытиями. Его биография — не столбовая дорога российской истории, а ее окольные тропки, на которых можно найти ответы на многие "заколдованные" вопросы. Рассказывая о младшем брате Александра I, можно попутно зацепить массу интереснейших сюжетов и тем, которые остаются в стороне, когда рассказываешь про Екатерину или Александра, Палена или Бенкендорфа.

Константин, казалось, был просто обречен на престол. Екатерина дала внуку имя с расчетом на то, что он воцарится в Константинополе; впоследствии он в разное время имел возможность получить албанскую, шведскую, дакийскую (румынскую), сербскую, французскую, польскую и российскую короны. Однако ни одна из них его не манила. Он не желал жить по протоколу: развелся с традиционной для русского цесаревича немецкой принцессой и женился по любви; подобно отцу Павлу и деду Петру III, обожал муштровать солдат на плацу. С ним было весьма нелегко ужиться — поляки, которыми он был все-таки посажен править, взбунтовались. Отдельная история вышла с русской короной: в 1825 году Константину, как известно, пришлось некоторое время возглавлять Россию против своей воли. Между прочим, он был крайне популярен в народе и войске: "Да здравствует Константин и жена его Конституция!" — кричали не разобравшиеся рядовые участники декабрьского восстания, незадолго до которого Константин чуть не подрался на дуэли с будущим декабристом Луниным. Самодур по натуре, Великий князь отказался занять российский престол, где можно было бы развернуться в полную силу и куда его внесли бы на руках войска, а вместо того предпочел уехать в неспокойную и непокорную Варшаву.

Майя Кучерская стала известна в конце позапрошлого года благодаря своему "Современному патерику". Ее ЖЗЛ-овский Константин Павлович совсем не похож на героев той нашумевшей книги — батюшек, монахов и прихожан наших дней, — но и благодатным историческим материалом она пользуется умело. Даже некоторые красоты стиля оказываются органичными на фоне массы документов, благодаря которым мы слышим голоса современников Константина: фразы, анекдоты, слухи, оды, определения, воспоминания, дипломатические записки.

Воспроизведенные автором противоречия великокняжеской жизни приводят нас к интересным выводам. Глядя на Константина, уклоняющегося от "выполнения гражданского долга" (в его случае — от царствования), мы узнаем в нем Николая II, доброго семьянина и никудышного царя; и Александра II, который в семь лет разрыдался, узнав, что он — наследник. Править Россией — не подарок судьбы, и многим русским самодержцам порой хотелось сказать о себе: "Я — человек частный…" Хотелось многим, но посмел — лишь Константин.