Москва
Москва
Петербург

Суф(ф)ле

Юрий Любимов берется за самые радикальные тексты о метафизике смерти и времени, написанные в XX веке, и совершает на редкость увлекательное путешествие в область чистой эстетики.

Новая работа Юрия Любимова — это записи и выписки, цитаты из любимых книг, комментированные воспоминания.

Ницше, Кафка, Беккет, Джойс — из кого-то взята только фраза, из чьей-то книги разыграно несколько сцен. Процесс Кафки опознает большинство зрителей, беккетовский роман Мэлон умирает — немногие, но дорогие сердцу режиссера приемы вычислят все. При их использовании идеология Любимова (либеральная, шестидесятническая) вступает в прямое противоречие с его же театральной практикой: спектакли о важности человеческой свободы, достоинстве личности, внимании к каждому дышащему существу сотворены абсолютно тоталитарным способом.

Все актеры в программке перечислены общим списком — якобы все равны. На деле не так: толпа физкультурных девочек, отщелкивающих сцены действия стуком деревянных складных стульев (то поставят, то поднимут, то уронят весь ряд, как костяшки домино), совсем не ровня Владимиру Черняеву — взбрыкивающему, нервному и обреченному Йозефу К. И уж точно не сравниться этому унифицированно-меблированному кордебалету с Феликсом Антиповым: при исполнении роли умирающего старика у ветерана Таганки поразительно корчатся руки — будто кости действительно набухли внутри и с трудом проворачиваются в суставах. Две большие сцены с отличными актерами тонут в стуке массовки. Что, конечно, является точной метафорой существования Таганки в советские времена.

22 сентября 2005,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация