Смерть на брудершафт(Фильма третья.Фильма четвертая)
Time Out

О книге

Борис Акунин выпустил продолжение романа-кино с совершенно новым героем.

Не секрет, что Григорий Чхартишвили (он же Борис Акунин) не остался доволен ни одной своей экранизацией.

То есть, в общем, конечно, и Егор Бероев в роли юного Фандорина неплох, и у Олега Меньшикова для зрелого Фандорина правильное выражение лица, и вообще, здорово работать с такими звездами, как Михалков, Хабенский, Табаков, Машков, Ефремов… Но все равно что-то не получалось.

И писатель решил снять свое собственное кино, точнее, написать «роман-кино» — максимально простой, тем более что кино черно-белое и немое. Текст сопровождают рисунки Игоря Сакурова, которые призваны не столько проиллюстрировать сюжет, сколько рассказать свою собственную графическую историю. Сам же Акунин выступил в роли тапера — он лишь наигрывает мелодию к каждой сцене, которая создает настроение.

Героем нового проекта стал не любимый всеми Эраст Петрович Фандорин, как можно было ожидать, а абсолютно новый герой Алексей Парисович Романов — студент-математик, спортсмен, обладатель прекрасного голоса и впечатлительного ума. Как и Фандорину, ему пришлось пережить любовную драму и послужить отечеству. Но, в отличие от Фандорина, испытаний судьбы Романов не вынес — застрелился. Вот вкратце о чем первые две «фильмы» (так на архаичный манер Акунин назвал части романа-кино, коих всего должно быть десять) — «Младенец и черт» и «Мука разбитого сердца».

На прошлой неделе на полках книжных магазинов появились две следующие «фильмы»: «Летающий слон» и «Дети Луны». Автор страшно не любит, когда раньше времени раскрывают его сюжеты, а потому скажем только, что события снова происходят во время Первой мировой. В третьей «фильме» немецкий шпион Зепп пытается сорвать массовое производство нового изобретения российских авиастроителей — четырехмоторного биплана «Илья Муромец», который немцы прозвали «летающим слоном». А в четвертой — оживший Романов (пуля прошла в сантиметре от сердца, не задев ни одной важной артерии, только шрам остался и иногда чешется) пытается обезвредить русского шпиона, работающего на немецкую разведку.

Когда вышла первая книга «Смерти на бурдершафт», те, кто раньше точил зуб на Акунина, злорадно потерли ладошки: мол, автор гонит книги, зарабатывает деньги, а писать-то стал совсем плохо. Если раньше у него хотя бы интрига была — не оторваться, и сюжетные повороты такие, от которых в ушах свистело, то теперь сюжеты простые и вялые, а от последней книги ощущение и вовсе такое, будто накормили жеваной промокашкой. В общем, выезжает только на имени.

И оказались неправы. В истории развития литературы есть теория о том, что любой высокий жанр постепенно становится доступным массам, снижается. Ну, скажем, сначала оды писали только как славословие монаршей особе, а потом стало можно написать оду хоть вольности, хоть кружке пива. Так вот, Акунин — первый в России писатель, который познакомил массового читателя с таким явлением, как постмодернизм — взял старые меха и начал вливать в них, что захочется. Сорокина же не всякий осилит, а Акунин, играя то одним жанром, то другим, то переписывая Чехова, то скрещивая литературу с кино, доносит до публики то, что она сама никогда бы в руки не взяла.

Спецпроект

Загружается, подождите ...