Стас Барецкий

О событии

Стасу Барецкому 32 года, он живет в небольшом городке Ломоносове под Питером со старушкой-мамой, работает охранником и на досуге пишет песни. Человек необъятных размеров с лицом, на котором отражена полная опасных событий биография, страшный на сцене и безмерно симпатичный в личном общении. Благодаря питерскому дуэту "Елочные игрушки" тексты Барецкого звучат в обрамлении экспериментальной электроники. Вскоре песни, похоже, соберутся в альбом, а пока проект часто выступает на вечеринках, куда приходит юная, якобы неиспорченная публика, и где самая привычная музыка — трэш-хаус, неглубокий саундтрек субботних дискотек. Ревущий и матерящийся Стас повергает слушателей в глубокий шок: "В клуб пришел — одни торчки. Носят темные очки". Если вспомнить, что Барецкий вложился в тексты нового альбома "Хлеб" группировки "Ленинград" — удивления от такой реакции не возникнет.

Музыкальная карьера Стаса началась легко: он самостоятельно записал два альбома — "Цензура" и "Цензура-2" — один под гитару, другой под синтезаторы (последние обеспечил Андрей Ерофеев, в то время участник группы PCP). Потом состоялось знакомство с "Елочными игрушками", и теперь Стас приносит свои стихи в их студию. "Елки" живут одной музыкой, пять дней в неделю работают в студии, но на себе не замыкаются и открыты для новых экспериментов. Один из них, прошлогодний хип-хоп-проект 2H Company, стал ярким событием интеллектуального андерграунда Петербурга и Москвы.

Стихи Барецкого просты и выразительны, если их рассматривать на уровне обычного шансона — довольно аккуратны, этакие ожившие тексты издательства "Красный матрос". Однако их связь с электронной музыкой многие воспринимают негативно. Со стороны шансона все чисто: он допускает любые звуковые решения (в ночном такси услышишь по радио сиплый женский голосок, плетущий тюремное кружево под изящный атмосферный драм-н-бас, — не удивишься). Шансонная вселенная впитывает в себя все, что угодно, лишь бы спето было правильно, "с кровью". Но когда шансон вливается в IDM, то со стороны аудитории последней начинаются недопонимания и обвинения в дешевой провокации. Уже сейчас понятно, что "Елки" и Барецкий в рамках комфортного домашнего музицирования устроили масштабный эксперимент не столько со звуком, сколько с культурой. Подсунули рефлексирующей публике артефакт, который невозможно проигнорировать, — и оставили наедине с порожденными им эмоциями и мыслями.