Коко до Шанель

Жизнь Шанель выглядит довольно противоречиво: с одной стороны, конечно, "все мужики сволочи", с другой - мир содержанок и приживалок представлен в уютно-розовом свете.

Хмурый крестьянин на телеге привозит к воротам сиротского приюта маленькую девочку.

Тяжелая судьба маленькой Габриэль иллюстрируется одной сценой: по воскресеньям она ждет, что папа приедет ее навестить. Напрасно: родители приезжают только к богатеньким. Спустя 10 лет (папа так и не приехал) подросшая Габриэль знакомится с нахальным богатеем Этьеном Бальсаном, и тот со словами «Мне кажется, вам больше подходит имя Коко», приглашает девушку в свое поместье с известной целью. Поломавшись для виду, Коко-Габриэль соглашается.

Там она будет бродить по комнатам, кататься на лошадях, демонстрируя своим задумчивым видом несогласие с участью содержанки, и экспериментировать с нарядами. Наконец, выйдя рано поутру в мужской пижаме в гостиную, она обнаружит за роялем молодого человека с усиками. Его зовут Артур «Бой» Кейпел, он богатый англичанин с тонкой душевной организацией. В следующий раз они встретятся на конюшне, потом сбегут вместе с какой-то массовой оргии ради интима, а потом отправятся вместе на бал. Шанель танцует, конечно, в «маленьком черном».

Не то чтобы от байопика мы ждали полицейской точности деталей, но после того как Шанель покидает, наконец, замок Бальсана, мы обнаруживаем ее хозяйкой процветающего модного салона в Париже. Так, словно прошел примерно месяц, к ней заходит Артур Кейпел и говорит: «Я смотрю, у тебя все получилось» — идиллическая картина. В реальности свой первый салон Коко Шанель открыла через несколько лет, конечно же, на деньги любовника, который, кстати, уже после их знакомства женился и завел детей. В итоге сочинение режиссера Энн Фонтейн выглядит довольно противоречиво: с одной стороны, конечно, «все мужики сволочи», с другой — мир содержанок и приживалок представлен в уютно-розовом свете. И еще — Тоту весь фильм демонстрирует фирменные находки Шанель: строгий жакет в клетку, платье без корсета, простая шляпка, мужские вещи на женской фигуре. При этом заметно, что самой Фонтейн больше по душе весь этот разгул французской вульгарности начала века: кружева, рюши, оборки и цветочные клумбы на голове. А что — нормальный бабский подход!

Стас Елисеев
6 октября 2009